Когда взрослые научились слушать друг друга, они должны перейти к следующему этапу — научиться слушать ребенка. Слушать ребенка не просто, потому что в нашей культуре считается, что дети — это недолюди. Чего их слушать, они еще мелкие. Ой, какие у них проблемы, мне бы твои проблемы — говорит взрослый человек.

А у ребенка действительно проблема. Если он чувствует горе из-за того, что он наступил на кузнечика, так это действительно горе. И не дай Бог вам когда-нибудь испытать такое горе во взрослой жизни, потому что, чтобы вы испытали такое горе, вам надо вырезать всю вашу семью.

Заодно лишить вас работы, посадить на счетчик и еще что-нибудь. А ребенок искренен и тотален в том, что он делает. И если у него горе, оно на полном серьезе, оно тотальное.

Если у него радость, она тоже тотальная. Но то, что мы не понимаем самой вот этой идеи тотальности, то, что мы не принимаем чувства ребенка, воздвигает между ним и нами барьер. А ведь нам же, мы же очень занятые люди.

Мы же все в работе, мы же все в своих важностях. Наша важность, она зашкаливает. Важнее нас нет никого в этом мире, ну, каждый из нас так считает.

Это в принципе нормально. Только не тогда, когда общаешься с ребенком. Когда мы общаемся с детишками и у них эмоции, а мы очень заняты, мы обычно начинаем от них откупаться.

На тебе планшет, иди смотри мультики. На тебе, включил телевизор, иди и смотри. Отстань от меня, на тебе игрушки, занимайся.

То есть, просто откупились, откупились от ребенка. Что слышит в этом ребенок? Ты никому вообще не нужен. Ты не нужен своей маме, ты не нужен своему папе, никому нахрен не сдался, поэтому в этом мире ты один.

Вот у тебя есть планшет и твой планшет — это все, на что ты можешь надеяться в этом мире. А когда у ребенка отбирают последнюю надежду, говорят, ты плохо учишься, отдай планшет или я вырублю тебе интернет, фактически родители таким образом оставляют ребенка без средств к существованию, без возможности получать удовольствие, без возможности хоть как-то поддерживать свою самоценность. То есть, они фактически перекрывают ему психологический кислород.

Как себя ведут детишки? Либо впадают в прострацию, депрессию, либо достают нож, идут убивать родителей. Бывали и такие случаи. Что же делать, чтобы такого не произошло? Надо коммуницировать, надо давать детям внимание.

Каждому ребенку необходимо минимум 40, а желательно, 60 минут концентрированного внимания родителей в сутки. То есть, один- единственный час концентрированного внимания. Как только мы куда-то отвлеклись, посмотрели в телефон, с кем-то поговорили, пошли попить чайку, внимания не осталось.

Его нету, все, и ребенок, не успев наполнить свою емкость внимания, емкость своей хорошести, моментально ее опорожняет. Опорожняет на расстройства, опорожняет на заряд я не нужен маме или я не нужен папе. Чтобы он наполнил свою емкость нужности, требуется всего лишь 20-минутный отрезок.

20 минут концентрированного внимания. Я думаю, что каждый в состоянии дать 20 минут внимания в день. Ладно, не в день, 20 минут внимания три раза в день.

Если есть папа и мама, соответственно, в понедельник мама два раза, папа один раз. Во вторник папа два раза, мама один раз. Ребенок сыт, ребенок наполнен вниманием.

Ребенок понимает, что он принимаем, он любим, он интересен своим родителям. Что значит 20 минут внимания? Это делать с ребенком что-то, в чем он проявляется, а вы наблюдаете за этим проявлением. Либо вы вместе делаете что-то, что позволяет ребенку проявляться и каждый раз делать это проявление чуть-чуть лучше.

То есть, это фактически развивающая игра, развивающее действие, то есть, что-то, что вы делаете вместе. В этом смысле очень хорошо работают игры с метафорическими картами. Кстати говоря, вот есть еще колода Семья с кошками.

Берете этих самых кошек и спрашиваете ребенка вечерком, что с тобой происходило сегодня? Причем, неважно, сколько лет ребенку, 5-15-25. Он все равно требует внимания, только уже. Если 25, ему тоже нужно внимание, но уже не только родителей.

У него появились и другие значимые персоны. Ему надо набрать этот час внимания по-любому. Не от родителей, так от жены, не от жены, так от босса.

Спрашиваете, что происходило в твоей жизни сегодня? Разложи это на картах. Ребенок начинает на картах — я сегодня был вот в таком-то вот состоянии. Такой нахмуренный котейка, и вокруг молодые оторвы другого цвета.

Чувствовал себя плохо, я был очень зол на всех, но потом Маша подарила мне игрушку и я понял, что я ей нравлюсь, и меня стало хорошо. И потом что-нибудь еще и что-нибудь еще, и что-нибудь еще, и так далее всю историю. А дальше мы начинаем задавать вопросы — а что ты чувствовал в этой ситуации, а как ты мог себя повести по-другому в этой ситуации? И вы начинаете разбирать на картах ситуацию.

Ребенок находится под вашим стопроцентным вниманием. Он понимает, что вам очень важно, что с ним происходило, он чувствует свою ценность, потому что вы вкладываете свое время в каждый шаг, который он сделал, свой интерес в каждое действие, которое он. Особенно спрашиваете, а почему ты так сделал? Точнее, не почему, а для чего.

Слово почему плохое. В русском языке оно обозначает подотчетность. С какой целью ты так сделал? А какая была бы еще лучшая цель? То есть, фактически включаете коучинг.

И да, 20 мин пролетают моментально. На сон грядущий в такую игру можно играть час. Если бы вы знали, насколько дети ценят такие игры, насколько они ждут этих игр! Другой вариант, тоже пробовал с детишками, начинаешь разговаривать с ними с применением чистого языка.

Чистый язык — это такой язык, который позволяет человеку заглянуть внутрь себя и ничего не привносит в эту картинку, которую человек видит в себе, зато позволяет эту картинку из себя достать и проговорить, и прочувствовать. Когда начинаешь опрашивать ребенка с использованием чистого языка, он настолько погружается в транс, причем в генеративный транс, в транс, в котором он творит, транс, в котором он решает вопросы, что когда заканчивается такая, условно, сессия, а ее можно делать, просто гуляя с ребенком, идя из школы до дома. Я свою водил, это занимало 40 мин.

За 40 мин, прямо вот идешь по улице, едешь в троллейбусе, за 40 мин решаются вопросы ребенка. Он успевает побывать в трансе, он успевает восстановиться и отдохнуть, и он ждет этих разговоров просто как чего-то гиперважного, гиперценного. Он чувствует, что каждый такой разговор может сделать его лучше, спокойнее, более целостным, более дружным, самим собой.